А завитки над майкой, что видна была под не очень белым халатом, казались

угольными и приклеенными к обширной его борцовской груди. И легчайший акцент

шел к этому южному волосяному изобилию.

-- Северный Кавказ? -- спросил я Мишу и почувствовал себя профессором

Хиггинсом из Пигмалиона.

-- Что?

-- Откуда вы родом?-

-- Махачкала.

-- Так я примерно и думал.

-- А как вы догадались, по акценту?

-- Не знаю. Может быть, ваша смуглость, цвет волос, маленький акцент и

то, что вы -- вольник.

-- Это вам Нина сказала? Что я боролся раньше?

--.Угу.

Нежная и печальная улыбка скользнула по Мишиному лицу:

-- Удивительная девушка.

-- Пожалуй,-- согласился я.

-- Вы видели когда-нибудь, как она метает копье?

-- Нет.

-- Вы многое потеряли. Удивительная координация. И потом взрывная. Если

б она не относилась так серьезно к учебе, быть бы ей в сборной. Удивительная

девушка,-- вздохнул Миша и вдруг улыбнулся.

-- Чего вы улыбаетесь?

-- У_ меня раньше мечта такая была. Все представлял, как я приезжаю с

Ниной в Махачкалу. И вся улица, весь город сбегается посмотреть на нее.

Знаете, наши мужчины умеют ценить видную девушку... Да... Держите кофе. Так

чем я могу вам помочь?

Почему-то я не стеснялся Мишу. Может быть, потому, что мы были членами

одного клуба, клуба Нининых поклонников. Я рассказал ему о сциндапсуеах, о

Безымянке, об Александре Васильевиче, о чаинках. Миша долго молчал,

прихлебывая кофе, и чашка казалась крошечной в его медвежьей руке.

-- Что я вам скажу... Лет, наверное, пять или шесть тому назад -- я еще

был в университете -- попробовали мы экспериментировать.

- Как?

-- Ну, самые элементарные биофизические методы: измерение

токопроводимости, сопротивления и тому подобные простейшие вещи. У одного

растения, у двух одновременно. Прижигая при этом листья.

Я представил, что кто-то подносит пламя к пышному фонтанчику листьев

Безымянки, и содрогнулся.

-- Ну и что получилось?

-- То, в чем все мы были уверены с самого начала. Что все разговоры о

тайной жизни растений -- чепуха. Сколько мы ни терзали эти бедные растения,

ни одно из них не только ничего не сказало, но не прореагировало на мучения

соседа хоть каким-нибудь показателем.

-- А вы не допускаете, что растения просто не хотят участвовать в этих

опытах? Бывает ведь, что на допросах молчат?

Миша улыбнулся и осторожно поставил чашечку на лабораторный стол с